На фоне скандалов с продажей бесплатных мест на публичные мероприятия в ГДВ в последние недели заметно ужесточился пропускной режим. Скандал привел к у увольнению 15 помощников депутатов, обвинённых в организации «платных круглых столов» и торговле доступом в здание парламента. Однако, как отмечают некоторые эксперты, это лишь вершина айсберга, под которой серьезные системные изменения самого института нижней палаты, порядка и принципов ее работы.
Появились проверки на входе, участились отказы во входе даже обладателям действующих пропусков и в целом сокращения трафика внешних посетителей фактически превращают российский парламент в закрытый режимный объект. Спикер Думы Вячеслав Володин таким образом, видимо, завершает процесс транформации парламента в единицу административной вертикали- «производство по изготовлению правовых актов». Производственный процесс происходит в закрытом формате, разумеется.
Когда-то в начале 2000-х годов Госдума де-факто сложилась как место не только законодательной работы, но и неформального политического общения — встреч экспертов, представителей лоббистских групп, региональных элит и медиапосредников. Именно эта коллаборация обеспечивала парламенту относительную автономность политического участия и регулярно генерировала информационные поводы. Усиление закрытости означает отказ от этой функции. В первую очередь – от публичности и «излишней» медийности.
Спикер Госдумы Вячеслав Володин, публично обозначив проблему «торговли доступом», фактически продемонстрировал стремление утвердить персональный контроль над парламентской средой. Логика происходящего очевидна: если вопрос вынесен в публичную плоскость, последовать должны показательные решения в виде построения «берлинской стены». При этом сама система, годами поощрявшая серую зону околопарламентской активности, принципиально не реформируется — она просто сужается до управляемого минимума. До критического пула избранных, которые уже сами будут осуществлять «торговлю доступом» на свое усмотрение.
Подход Вячеслава Володина в этом смысле хорошо вписывается в давно артикулированную модель: парламент как технический орган, а не пространство политического обсуждения. Фраза Бориса Грызлова о том, что Госдума «не место для дискуссий», давно стала не только мемом, но и негласным принципом функционирования системы. Нынешний спикер, по сути, доводит его до логического абсурдного завершения.
В этой модели эксперты, круглые столы и внешние участники процесса не просто избыточны — они потенциально опасны как источники непредсказуемости, утечек и скандалов. Необходимые фигуры получают индивидуальные приглашения, остальные, в первую очередь оппоненты — получают красную карточку и уходят с поля. Парламент, таким образом, окончательно сближается по режиму работы с администрацией президента, где публичность считается риском, а не ресурсом. Нонсенс: но российский парламент стал закрытым режимным учреждением.
Подобная стерилизация политического пространства неизбежно снижает и символическую значимость самой Госдумы. Стремясь к управляемому спокойствию, спикер одновременно лишает палату последних признаков живого института. В краткосрочной перспективе это снижает число скандалов. В долгосрочной — окончательно закрепляет образ парламента рФ как еще одного министерства, встроенного в вертикаль инсполнительной власти, которая в свою очередь теперь остается единственной властью в РФ.
Комментарии 0
Оставить комментарий