Куда идем?

При личном неприятии террора я отдаю себе отчет в том, что как метод управления, он может применяться с рациональными целями, и в том числе в интересах проекта развития. Однако будучи крайне экстремальной технологией, которая работает одновременно с несколькими акторами системы (что неизбежно означает стремительный рост числа ошибочных решений, которые быстро «размывают» любую рациональную схему планирования), террор — это всегда крайне короткий по времени и очень локальный метод, который должен быть изначально ограничен целым рядом критически важных условий. Соответственно, нужны механизмы и инструменты контроля над самим террором — хотя бы для того, чтобы контролировать и обеспечивать невозможность выхода его за рамки этих условий. Ну, и конечно — еще до введения террора требуется обладать хотя бы пониманием, как из него выходить и главное — куда.

Иначе говоря, это достаточно сложный проект, крайне ресурсоёмкий, и здесь всегда возникает логичный вопрос: а стоит ли овчинка выделки. На кону должно стоять достаточно много, чтобы позволить себе применить этот метод управления, в противном случае вся эта операция, весь этот проект окажется убыточным.

Это та же ситуация, что и с любой войной. Я не приемлю войну, однако отдаю себе отчет в том, что могут возникнуть ситуации, при которых военное решение является единственно возможным для преодоления тупика. Отдельный вопрос, как и почему такой тупик возникает, но если он есть — то его преодоление так же неизбежно. В этом смысле война между Россией и Украиной в силу целого ряда факторов была буквально предопределена, так как и Россия, и Украина (каждая со своей стороны) закрывали каждая для себя пространство решений, которые в конечном итоге схлопнулись в точку некой сингулярности, и возникла единственная альтернатива: либо черная дыра, которая будет поглощать все вокруг себя, либо Большой взрыв, который создаст новое пространство. Российское руководство выбрало Большой взрыв, но созданная им Вселенная оказалась нежизнеспособной и очень быстро снова схлопнется в точку.

Понятно, что к войне (как еще одному экстремальному методу управления) тоже предъявляются свои требования. Нынешний конфликт не соответствует ни одному из них, так что итоги военного решения вряд ли разрешат противоречие, вызвавшее его, но вот то, что СВО добавит новых противоречий — тут к гадалке не ходи. Впрочем, и с внутренним террором у правящего режима примерно так же, как и с СВО, поэтому он, судя по всему, не только не решит базовые проблемы, которые его вызвали, но усугубит их и добавит целый ряд новых.

Фактически СВО превратилось в базовое противоречие, которое обладает весьма специфической функцией: если оно разрешается правильно и рационально, оно превращается в источник развития системы. Если же его решение нерационально, оно становится могильщиком системы. В качестве примера могу привести базовое противоречие России (о нем я неоднократно говорил). Это противоречие между центром и регионами, вполне логичное для столь огромной и «разно-развитой» страны. Оно постоянно пытается разрешится через создание вертикальной системы управления, что всегда приводит к одному и тому же типу катастрофы страны. Решение через федерализацию и создание балансов полномочий (не бумажных, как сейчас, а реальных) между центром и регионами страны, почему-то всегда отбрасывается. Ну, понятно, почему — оно сложное, оно требует высокой управленческой культуры и интеллекта у правящей страты, а положа руку на сердце — ну где вы их вообще видите у этих?

В любом случае можно сказать: и террор, и война — это то, чего хочется меньше всего, но иногда в особых случаях они становятся неизбежными. И именно в силу своей особости требования к системе управления, которая идет на такие решения, повышаются до очень высоких значений. Если она их не вытягивает — результат всегда хуже, чем если бы она не принимала такие решения. Но главное — неправильно решенные уравнения со столь экстремальными параметрами практически всегда становятся концом этой конкретной системы управления. Исключений практически нет. Ни в нашей истории, ни в мировой.